«Я хочу помогать людям», все мы так отвечали на вопрос, зачем мы поступали в медицинский институт. Помогать, лечить, спасать жизни всегда считалось престижно, врачи всегда были особой кастой в обществе. Настоящая интеллигенция с высоким уровнем морали.
Последнее время я, как и многие коллеги, общаясь с выпускниками школ, отговариваю их поступать в медицинские ВУЗы. Активно работая в содружестве молодых врачей, я стал замечать все возрастающую негативную тенденцию среди молодых врачей. Даже несколько тенденций. Первая, что самые активные, умные и целеустремленные молодые люди либо уже уехали, либо собираются уехать в другие страны. Мы говорим о вчерашних выпускниках и молодых врачах до 35 лет, которые знают иностранный язык и имеют уже опыт работы в ЛПУ в России. Вторая тенденция, что молодые врачи все меньше и меньше хотят искренне помогать людям, а воспринимают медицину как возможность хорошего заработка. И только.
С чем это связано?
На мой взгляд, с тенденциями и реформами, которые проходят сейчас и начались раньше.
Когда моя бабушка была заведующей ожогового отделения, я помню уважительное отношение всех коллег и пациентов к ней. Даже соседей, которые всегда здоровались и знали, что моя бабушка сможет помочь. Сейчас, из двух пациентов, только один постучит в дверь кабинета, 2 из 5, встанут с кровати, когда врач зайдет в палату. Один из десяти скажет спасибо. Это во многом не проблема медицины, это проблема общества. Но раньше врачи оказывали медицинскую помощь, а теперь оказывают услуги. Это следствие изменения терминологии в ФЗ. Мне всегда говорили, учили в университете, что здоровье — главная ценность, данная человеку. Сам человек несет ответственность за своё здоровье, а врачи – главные помощники. Теперь, меня пытаются убедить и научить, что чем больше ты заплатишь, тем здоровее будешь. Что есть палаты для людей, которые должны быть здоровее других.
Последнее время многие врачи говорят, что стали больше заниматься немедицинскими обязанностями. Врач стал работать над комфортом пациента, а не над лечением. Как сделать так, что исследования были выполнены в срок? Без очередей на МРТ и КТ, что бы пациент вовремя получил лекарства, которые из-за сокращения финансирования не нашлись в больнице, стал заботиться о том, чтобы пациент остался доволен проведенным временем в больнице и не написал жалобу в Минздрав. Во многих ЛПУ сложилась ситуация, когда молодой врач – менеджер по обслуживанию пациентов, а лечением занимается профессор. Причем очень часто этот профессор даже не настроен передавать свой опыт. Сталкивался с ситуацией, когда в ЛПУ считают, что молодой врач, приходя после института, должен все знать, все уметь. Если молодой хирург не умеет делать правостороннюю гемигепатэктомию, то он плохой врач. Хорошо, даже хотя бы грыжу. На самом деле, если раньше многие молодые хирурги к окончанию института действительно умели и могли сами выполнить аппендектомию, то теперь, очень многие даже не стояли на «крючках». И в этом нет вины молодого врача. Мы не стали меньше хотеть, мы не стали хуже учится. Нас перестали этому учить.
Молодой врач, как новорожденный котенок, которому надо показать мир. Я помню, как ученики моей бабушки передавали опыт мне, так же как моя бабушка учила их, потому что ее так научили. Они учили шить кожу, ткани, какие-то этапы операции выполнять. Потом всегда стояли рядом, пока молодой врач оперировал. Подсказывали и помогали. Теперь же врачи друг друга воспринимают как соперников и конкурентов в получении прибыли, а очередной молодой врач – будущий соперник. Да, это не везде, да, есть молодые врачи, которые не хотят и не умеют после института вязать узлы. Но все больше и больше я вижу профессоров, для которых молодой врач – помощник при написании историй болезни, решении организационных проблем и никак не ученик, принимающий опыт.
Да, ситуация обстоит именно так. Сейчас огромное множество студентов, которые учатся на тренажерах, ходят смотрят операции, дежурят, помогают, читают, просят что-то показать. Ведь завязать свой первый узел на коже страшно. Но молодые врачи попадают в ситуацию «или утонет или научится плавать». На мой взгляд, это неправильно. Таким опытом можно научить плавать для выживания, но никогда не получить олимпийского чемпиона по плаванию. Даже кандидата в мастера спорта.
Два года назад Содружество молодых врачей, вместе с ассоциацией заслуженных врачей пытались запустить проект «Наставничество». Мы получили официальную поддержку от Минздрава, однако сегодня проект почти умер. Идея заключалась в том, чтобы молодой врач, занимающейся какой-то медицинской проблемой, мог обратиться за помощью, советом, пройти стажировку у профессора. Найти наставника, который ему поможет вывести его работу на новый уровень. Однако, оказалось, что отпускать на длительную стажировку (от 3х месяцев), работодатели не хотят. Ведь теряют сотрудника. Максимум 2 недели, за свой счет. Но чему можно научится за 2 недели? Единичные случаи у нас тоже не пошли, потому что, многие профессоры пытались использовать молодого врача для решения своих проблем. Написания статей, обсчета материала или чего-то другого, или просто заманить себе сотрудника, с опытом работы в данной сфере.
Было и множество юридических проблем, которые, похоже, поставили крест на проекте.
Сейчас очень активно говорят о высоких технологиях, которые приходят в медицину. О новом виде – телемедицине. «вот оно – новое поколение, которое с пеленок с гаджетами, им будет легко научится и применять гаджеты для лечения больного». Но как поможет гаджет, если врач не знает основ заболевания?
Самое ужасное, что было сделано за последние годы, и на мой взгляд, самое разрушающее – тесты. Нельзя найти одного лекарства, одного доступа, одного правильного приема для лечения болезни. В тестах пишут: оптимальная методика для лечения паховой грыжи: а) лапароскопическая операция б) видеоассистированная операция г) открытая операция д) консервативная методика.
И разве тут может быть один правильный ответ? Все ответы могут быть правильными, всё зависит от конкретной ситуации. Так же касательно и лечения инфаркта, геморроя и любого заболевания. Хороший врач должен знать несколько способов лечения заболевания, а никак не один. То же самое касается и анатомических особенностей. Мои белорусские коллеги недавно показали мне КТ пациента, у которого сердце находилось под диафрагмой, рядом с желудком. При этом никаких клинических симптомов не было. Случайная находка при плановой диспансеризации. Его что, теперь не лечить?
Всегда вспоминаю байку, которую описал физик Фейман. Когда он был студентом, на экзамене ему было предложено рассказать, как с помощью барометра измерить высоту здания. Фейман пришел с пустым листом, а преподаватель спросил, «Вы что, не знаете ответ»? Фейман ответил, что знает множество способов как измерить высоту здания с помощью барометра, но не знает какой из них выбрать. Профессор попросил его перечислить эти способы. «Можно забраться на крышу здания и сбросить его вниз, замерив время падения. Можно измерить размеры барометра и замерить сколько «барометров уложится в высоту здание». Фейман привел с десяток вариантов. На что профессор хотел поставить неуд, потому что ожидал очевидного ответа: замерить разницу в давлении на земле и на крыше здания. Но Фейман возмутился, что в условиях нет ограничений и получил на экзамене отлично. Так же и в медицине, не может быть одного правильного ответа.
Я понимаю, что тесты приводят к кому-то среднему значению, что аппендицит в любой больнице полечат одинаково. Не ниже какого-то уровня, но почему из-за этого, мы не можем выбрать другой эффективный способ?
Каждый пациент уникален, одна и та же болезнь может проявляться разными симптомами у разных больных. И будут требовать разного подхода к лечению. А тесты эти знания убивают.
Похожая ситуация связана и с аккредитацией. Мало кто знает, как проходит аккредитация, еще меньше кто это понимает, и единицы знают, зачем она нужна.
Я никак не могу понять, почему участие в отечественной конференции, где в подавляющем большинстве статистические данные взяты с потолка, ценится баллами. А участие в крупных международных конференциях не дает ничего. Даже выступление на всемирных конференциях не дает ничего.
Точнее, кто-то говорит, что даст несколько баллов. Кто-то говорит, что участие в зарубежных мероприятиях ценится выше чем в отечественных. И каждый месяц информация меняется. Меняются требования и нужное количество баллов.
Я знаю, что будет много комментариев, особенно негативных. Что молодые не хотят учится, хотят всего и сразу, что есть много примеров, что это сотрясание воздуха и прочее, и прочее. А молодые врачи все равно будут уезжать за рубеж и уходить из профессии. У нас есть и предложения, как исправить. И есть успешный опыт (например, наши замечания касательного проекта этического кодекса врача были услышаны и кодекс принят не был).
У молодых врачей все меньше иллюзий, что врач – благородная профессия. Скоро в медицине будут работать только настоящие фанатики, желающие помогать или только люди, желающие заработать. И в этом вина не только молодых врачей, наставников, профессоров. Медицина – самая явная часть, по которой можно судить о всем обществе. Какое общество, такая и медицина. Пациент получает такого врача, которого заслуживает. Если людям плевать на проблемы врачей, не стоит удивляться, что врач лечит болезнь, а не пациента.
Молодые коллеги, вы должны для себя решить, что вы хотите сами. И решить либо в какой немедицинской сфере работать или в какую страну эмигрировать.

Пока еще молодой, пока еще врач, директор НП «Содружество молодых врачей»
Дмитрий Булетов.

Молодые врачи о телемедицине, образовании, наставничестве и проблемах.

Post navigation


Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Top